Неточные совпадения
Прогулки, чтенье, сон глубокой,
Лесная тень, журчанье струй,
Порой белянки черноокой
Младой и свежий
поцелуй,
Узде послушный конь ретивый,
Обед довольно прихотливый,
Бутылка светлого вина,
Уединенье, тишина:
Вот жизнь Онегина
святая;
И нечувствительно он ей
Предался, красных летних дней
В беспечной неге не считая,
Забыв и город, и друзей,
И скуку праздничных затей.
В деревянной небольшой церкви служил священник молебен, окропил всех
святою водою; все
целовали крест.
Мы видели книги, до священных должностей и обрядов исповедания нашего касающиеся, переведенные с латинского на немецкий язык и неблагопристойно для
святого закона в руках простого народа обращающиеся; что ж сказать наконец о предписаниях
святых правил и законоположений; хотя они людьми искусными в законоучении, людьми мудрейшими и красноречивейшими писаны разумно и тщательно, но наука сама по себе толико затруднительна, что красноречивейшего и ученейшего человека едва на оную достаточна
целая жизнь.
Но все бы Коржу и в ум не пришло что-нибудь недоброе, да раз — ну, это уже и видно, что никто другой, как лукавый дернул, — вздумалось Петрусю, не обсмотревшись хорошенько в сенях, влепить
поцелуй, как говорят, от всей души, в розовые губки козачки, и тот же самый лукавый, — чтоб ему, собачьему сыну, приснился крест
святой! — настроил сдуру старого хрена отворить дверь хаты.
Никому-то, например, он не сделал вреда, но вот: «Зачем-де его считают столь
святым?» И один лишь сей вопрос, повторяясь постепенно, породил наконец
целую бездну самой ненасытимой злобы.
Во Франции судейские клерки, а тоже и по монастырям монахи давали
целые представления, в которых выводили на сцену Мадонну, ангелов,
святых, Христа и самого Бога.
Цель же у него теперь была двоякая, во-первых, мстительная, то есть увидеть «позор праведного» и вероятное «падение» Алеши «из
святых во грешники», чем он уже заранее упивался, а во-вторых, была у него тут в виду и некоторая материальная, весьма для него выгодная
цель, о которой будет сказано ниже.
Русский человек не идет путями святости, никогда не задается такими высокими
целями, но он поклоняется
святым и святости, с ними связывает свою последнюю любовь, возлагается на
святых, на их заступничество и предстательство, спасается тем, что русская земля имеет так много святынь.
Об этом свидетельствует нам духовный опыт
святых, стяжавших благодать св. Духа и ософиенных в земном теле своем: они испытывали духовное услаждение всеми своими чувствами (ср., напр., рассказ Мотовилова [О
цели христианской жизни.
Любовь имеет и смысл, и
цель, и Награду только в себе самой и потому не знает рационального почему, — нет ничего
святее и блаженнее любви.
Каждый год отец мой приказывал мне говеть. Я побаивался исповеди, и вообще церковная mise en scene [постановка (фр.).] поражала меня и пугала; с истинным страхом подходил я к причастию; но религиозным чувством я этого не назову, это был тот страх, который наводит все непонятное, таинственное, особенно когда ему придают серьезную торжественность; так действует ворожба, заговаривание. Разговевшись после заутрени на
святой неделе и объевшись красных яиц, пасхи и кулича, я
целый год больше не думал о религии.
Бог сей видит и сей знает, и на сей его
святое воля, тольк вас жалько мне, детьи!» — заключил Карл Иваныч, притягивая меня к себе за руку и
целуя в голову.
Марья Степановна как женщина окружила жизнь в этом доме
целым ореолом
святых для нее воспоминаний.
Наитие
святого духа — вот
цель радений…
Налюбоваться не мог старик на ученика своего и нередко
целые вечера беседовал с ним от
святого Писания.
В сенях встретила приезжего прислуга, приведенная в тайну сокровенную. С радостью и весельем встречает она барина, преисполненного благодати. С громкими возгласами: «Христос воскресе» — и мужчины и женщины ловят его руки,
целуют полы его одежды, каждому хочется хоть прикоснуться к великому пророку, неутомимому радельщику, дивному стихослагателю и святому-блаженному. Молча, потупя взоры, идет он дальше и дальше, никому не говоря ни слова.
По малом времени иерусалимский старец и Максим
целую ночь радели на
святом кругу, а когда Божьи люди спать разошлись, оба пошли на Арарат к Ноеву ковчегу.
— Пошли тебе, Господи, счастливую долю. Видима
святая воля его, — горячо
поцеловав Дуню, с задушевной теплотой сказала Аграфена Петровна.
Молодые заперлись в Веригине и
целую неделю безвыездно выжили там. То была неделя восторгов и
святых упоений, перед которыми умолкла даже говорливая экспансивность Валентина Осиповича…
—
Святая душенька, молись за меня, за грешника! — говорил он,
целуя могилу и орошая ее горючими слезами.
— Слава Богу, матушка, вашими
святыми молитвами, — отвечала,
целуя Манефину руку, головщица.
— Ах, Грунюшка моя, Грунюшка! — говорил глубоко растроганный Патап Максимыч, обнимая девушку и нежно
целуя ее. — Ангельская твоя душенька!.. Отец твой с матерью на небесах взыграли теперь!.. И аще согрешили в чем перед Господом, искупила ты грехи родительские. Стар я человек, много всего на веку я видал, а такой любви к ближнему, такой жалости к малым сиротам не видывал, не слыхивал… Чистая,
святая твоя душенька!..
— Немало государств мною исхожено, немало морей переехано, много всяких народов очами моими видано. Привел Господь во
святой реке Иордане погружаться, Спасов живоносный гроб
целовать, всем
святым местам поклониться… Много было странствий моих…
— Очень просто, — улыбаясь, но опять-таки полушепотом, ответил Смолокуров. — Сегодня сами видели, каков ревнитель Васька Пыжов, а послезавтра, только что минёт китежское богомолье, ихнего брата, ревнителей,
целая орава сюда привалит… Гульба пойдет у них, солдаток набредет, на гармониях пойдут, на балалайках, вина разливанное море… И тот же Васька Пыжов, ходя пьяный, по роще станет невидимых
святых нехорошими словами окликать… Много таких.
— Пошел вон! — сказал отец. Крыжановский
поцеловал у матери руку, сказал: «
святая женщина», и радостно скрылся. Мы поняли как-то сразу, что все кончено, и Крыжановский останется на службе. Действительно, на следующей день он опять, как ни в чем не бывало, работал в архиве. Огонек из решетчатого оконца светил на двор до поздней ночи.
В силу этого-то граф плотоядными глазами стал поглядывать на Екатерину Петровну Бахметьеву, но достижение
цели в этом случае было сопряжено с риском светского скандала, чего граф боялся, как огня, а там, а Грузине, жила красавица Настасья, полная здоровья и страсти и он, граф, променял ее на эту, сравнительно тщедушную женшину с почти восковым, прозрачным цветом лица, «
святыми», как стал насмешливо называть Алексей Андреевич, глазами, далеко не сулящими утолить жажду плотских наслаждений — таковой вскоре после свадьбы сделалась Наталья Федоровна.
— Кто тебя ставил над ним судьею и даже исполнителем этого суда? Если Господь Бог в своей неизреченной благости допускает на земле зло и его носителей, то, значит, это входит в высшие
цели Провидения, бдящего над миром, и не человеку — этой ничтожной песчинке среди необъятного мироздания — противиться этой воле
святого Промысла и самовольно решать участь своего брата — человека, самоуправно осуждать его, не будучи даже уверенным, что суд этот не преступление самого совершенного ближним преступления.
Фон Зееман начал свой рассказ. Он передал свое дежурство почти
целый день в приемной графа, свою беседу с ним, ответ его, справки, наведенные на месте, и, наконец, свой доклад графине Аракчеевой. Он повторил сказанные ею слова: «Да будет Его
святая воля!»
— Эй ты,
святая душа на костылях! — кричал снизу Вася, окруженный
целою толпой пристанских ребятишек.
Нюрочка бросилась Парасковье Ивановне на шею и
целовала ее со слезами на глазах. Один Ефим Андреич был недоволен, когда узнал о готовившейся экспедиции. Ему еще не случалось оставаться одному. А вдруг что-нибудь случится с Парасковьей Ивановной? И все это придумала проклятая Таисья, чтобы ей ни дна ни покрышки… У ней там свои дела с скитскими старцами и старицами, а зачем Парасковью Ивановну с Нюрочкой волокет за собой? Ох, неладно удумала
святая душа на костылях!
Тихо в лесу, как слеза сочится светлая горная вода, и Аглаида проводила в
святом месте
целые дни.
И вот я спрашиваю: для судьбы России, для судьбы мира, для
целей Промысла Божьего лучше ли было бы, если бы в России в начале XIX века жили не великий
святой Серафим и великий гений Пушкин, а два Серафима, два
святых —
святой Серафим в губернии Тамбовской и
святой Александр в губернии Псковской?
Лучше было бы для божественных
целей, чтобы в России жили два
святых, а не один
святой и один гений-поэт.
Он воскрес и для тебя, серый армяк! Он сугубо воскрес для тебя, потому что ты
целый год, обливая потом кормилицу-землю, славил имя его, потому что ты
целый год трудился, ждал и все думал:"Вот придет светлое воскресенье, и я отдохну под
святою сенью его!"И ты отдохнешь, потому что в поле бегут еще веселые ручьи, потому что земля-матушка только что первый пар дала, и ничто еще не вызывает в поле ни твоей сохи, ни твоего упорного труда!
— Эх, дался тебе этот летник! Разве я по своей охоте его надеваю? Иль ты не знаешь царя? Да и что мне, в
святые себя прочить, что ли? Уж я и так в Слободе пощусь ему в угождение; ни одной заутрени не проспал; каждую середу и пятницу по сту земных поклонов кладу; как еще лба не расшиб! Кабы тебе пришлось по
целым неделям в стихаре ходить, небось и ты б для перемены летник надел!
Это была эстафета от полковника Пшецыньского, который объяснял, что, вследствие возникших недоразумений и волнений между крестьянами деревни Пчелихи и села Коршаны, невзирая на недавний пример энергического укрощения в селе Высокие Снежки, он, Пшецыньский, немедленно, по получении совместного с губернатором донесения местной власти о сем происшествии, самолично отправился на место и убедился в довольно широких размерах новых беспорядков, причем с его стороны истощены уже все меры кротости, приложены все старания вселить благоразумие, но ни голос совести, ни внушения власти, ни слова
святой религии на мятежных пчелихинских и коршанских крестьян не оказывают достодолжного воздействия, — «а посему, — писал он, — ощущается необходимая и настоятельнейшая надобность в немедленной присылке военной силы; иначе невозможно будет через день уже поручиться за спокойствие и безопасность
целого края».
Слово
святого костела и тайна конфессионала сделали, с помощию Бога, то, что те лица и даже
целые семейства, которые, живя долгие годы в чуждой среде, оставили в небрежении свой язык и даже национальность, ныне вновь к ним вернулись с раскаянием в своем печальном заблуждении и тем более с сильным рвением на пользу
святой веры и отчизны.
Глава славянофильской школы А. Хомяков не был профетической натурой. Сильный мыслитель, он был очень посредственный поэт. Но у него есть
целый ряд резко обличительных стихотворений, из которых видно, что, несмотря на славянофильскую идеализацию исторического прошлого, он мучался великими историческими грехами России. Он верил, что Россия призвана поведать миру «таинство свободы», даровать «дар
святой свободы». Россия недостойна «избранья», но «избрана».
— Правда, что взамен этих неприятностей я пользуюсь и некоторыми удовольствиями, а именно: 1) имею бесплатный вход летом в Демидов сад, а на масленице и на
святой пользуюсь правом хоть
целый день проводить в балаганах Егарева и Малафеева; 2) в семи трактирах, в особенности рекомендуемых нашею газетой вниманию почтеннейшей публики, за несоблюдение в кухнях чистоты и неимение на посуде полуды, я по очереди имею право однажды в неделю (в каждом) воспользоваться двумя рюмками водки и порцией селянки; 3) ежедневно имею возможность даром ночевать в любом из съезжих домов и, наконец, 4) могу беспрепятственно присутствовать в любой из камер мировых судей при судебном разбирательстве.
Для этой
цели у нас есть постоянные христианские священники, чтобы молиться за нас и призывать благословение божие на
святые убийства.
Потом внушается воспитываемому, что при виде всякой церкви и иконы надо делать опять то же, т. е. креститься; потом внушается, что в праздники (праздники — это дни, в которые Христос родился, хотя никто не знает, когда это было, дни, в которые он обрезался, в которые умерла богородица, в которые принесен крест, в которые внесена икона, в которые юродивый видел видение и т. п.), в праздники надо одеться в лучшие одежды и идти в церковь и покупать и ставить там свечи перед изображениями
святых, подавать записочки и поминания и хлебцы, для вырезывания в них треугольников, и потом молиться много раз за здоровье и благоденствие царя и архиереев и за себя и за свои дела и потом
целовать крест и руку у священника.
— Перекрестись и
поцелуй святую подпись, — сказал патер Вацлав.
Дух
Святой действует в соборности, в Церкви, как
целом, в церковном народе.
А! схима… так!
святое постриженье…
Ударил час, в монахи царь идет —
И темный гроб моею будет кельей…
Повремени, владыко патриарх,
Я царь еще: внемлите вы, бояре:
Се тот, кому приказываю царство;
Целуйте крест Феодору… Басманов,
Друзья мои… при гробе вас молю
Ему служить усердием и правдой!
Он так еще и млад и непорочен…
Клянетесь ли?
Шепот и
поцелуи за забором волновали его. Он вышел на средину двора и, расстегнувши на груди рубаху, глядел на луну, и ему казалось, что он сейчас велит отпереть калитку, выйдет и уже более никогда сюда не вернется; сердце сладко сжалось у него от предчувствия свободы, он радостно смеялся и воображал, какая бы это могла быть чудная, поэтическая, быть может, даже
святая жизнь…
«В новом качестве великого магистра, — говорилось далее в этом манифесте, — которое мы восприняли на себя по желанию добронамеренных членов его, обращая внимание на все те средства, кои восстановление блистательного состояния сего ордена и возвращение собственности его, неправильно отторгнутой и вящще обеспечить могут и, желая, с одной стороны, явить перед
целым светом новый довод нашего уважения и привязанности к столь древнему и почтительному учреждению, с другой же — чтобы и наши верноподданые, благородное дворянство российское, коих предков и самих их верность к престолу монаршему, храбрость и заслуги доказывают целость державы, расширение пределов империи и низложение многих и сильных супостатов отечества не в одном веке в действо произведенное — участвовали в почестях, преимуществах и отличиях, сему ордену принадлежащих, и тем был бы открыт для них новый способ к поощрению честолюбия на распространение подвигов их отечеству полезных и нам угодных, нашею властию установляем новое заведение ордена
святого Иоанна Иерусалимского в пользу благородного дворянства империи Всероссийской».
При такой
цели для достижения ее нет дурных средств, и всякое преступление простится
святым отцом, которому дана власть от Бога разрешать здесь, на земле, человека от совершенных им греховных дел…
«
Святая Нина! Пречистая просветительница Грузии! Спаси его! Сохрани его! Возврати мне его
целым и невредимым!» — шептали мои побелевшие губы.
— Бурятская легенда, — сказал он, — говорит, что один бурятский
святой постоянно молился около этого места, простаивая на коленях по
целым суткам, Великий Дух, довольный такой усердной молитвой, обратил его в скалу и поставил на страже любимого им моря.
— Нет, — сказал он, — мы не для того
целовали крест польскому королевичу, чтоб иноплеменные, как стая коршунов, делили по себе и рвали на части
святую Русь! Да у кого бы из православных поднялась рука и язык повернулся присягнуть иноверцу, если б он не обещал сохранить землю Русскую в прежней ее славе и могуществе?